«Мы пытаемся не умереть от ужаса»

Сергей Мостовщиков о своем новом проекте, временах и национальной идее

Сергей Мостовщиков

В конце ноября на книжных прилавках появятся первые три книги серии «История глазами "Крокодила". XX век», которые будут рассказывать о людях, событиях и лексиконе того времени. Карикатуры и фельетоны, отобранные из архива журнала, существовавшего на протяжении всей советской эпохи, для наглядности будут снабжены пояснениями и комментариями. «Лента.ру» поговорила с главным редактором проекта журналистом Сергеем Мостовщиковым о том, зачем обращаться к прошлому, о повторяемости истории и сатире.

«Лента.ру»: Почему вы решили снова взяться за «Крокодил»?

Мостовщиков: Мы не собираемся переиздать журнал. Эта задача уже решена, и снова выпускать «Крокодил» нет смысла — уже и страны такой нет, и журнала. Зачем заниматься реинкарнацией?! Мы хотим создать другую штуку. Мы хотим поговорить про ХХ век: мы там родились и значительную часть жизни провели. Он был, с нашей точки зрения, очень необычный, и средство мы выбрали очень контрастное.

Существует архив журнала «Крокодил» с 1922 года. Это довольно честный архив. Это невиданное зрелище, и мы пытаемся не умереть от ужаса, пока работаем с архивом, и надеемся, что с людьми после прочтения не произойдет ничего плохого.

С чего бы?

Это непростое издание, несмешное, недоброе, мягко говоря — специфическое. Все-таки это было приложение к газете «Правда» — они по партийно-хозяйственному любили и ненавидели, и это не самое легкое соприкосновение. Там и война была, и репрессии, а потом и оттепель была, и тоска зеленая, много всего было. Постепенно мы вместе это будем проживать.

Мы не хотели идти хронологическим путем и собирались сделать тематические книжки: про врагов, про женщин, про детей в разные времена. Мы хотели выпускать по книжке в месяц, но торговцы переубедили нас, сказав, что это слишком часто и каждая следующая книжка в продаже будет убивать предыдущую. Мы решили выпускать по три книжки раз в квартал, чтобы за год управиться. Мы разделили ХХ век на существенные куски. Первый до 1937 года с арестами и гонениями. Потом с 1938 по 1956 год, по ХХ съезд, когда вслух было произнесено название «культ личности». Потом с 1957 по 1978 год по окончание строительства БАМа. И последняя серия — до конца советского света в 90-х годах.

тут.

Она отчасти исчезла. Когда закончилась советская страна, все обрадовались, что есть российская страна, но она так и не появилась. Кто она такая? То ли империя, то ли что. Непонятно, зачем мы живем в этой стране вместе сейчас, нет никаких проговоренных по этому поводу слов. Раньше были братские народы, что-то мы строили, все говорили на русском языке, читали одни и те же газеты. Все это появилось, когда были достигнуты какие-то договоренности: вот рабочий класс, который руководит, есть классовое чутье, которое важнейший инструмент. Это было большое ноу-хау — отказаться от национального самосознания в пользу классового чутья. И это сработало. А что сейчас срабатывает? Сейчас постоянного говорят «государство», «государственный чиновник», «государственный служащий», но это опасное заблуждение. Государство не заменяет собой страну. Система запретов никак не создает договоренностей. Вы вынуждены добиваться, чтобы все согласились с вашими запретами, а это не животворящий механизм.

Сложно сказать, как и почему возникают страны. Наверное, есть какое-то в этом таинство и какая-то необходимость. Наверное постепенно у русскоговорящих людей что-то сработает, и появится какая-то страна. Но как и почему — черт его знает.

Если мир охватит какая-то идея, и мы в каком-то виде еще будем существовать, наверное, мы сможем ее украсть и воспользоваться ею, как мы воспользовались когда-то марксизмом. Потому что пока в мире любят только деньги, и это единственное, что мы смогли украсть в достаточном количестве. Но оказалось, что это очень скучно. Многого здесь не добьешься: мы теперь лучшие менеджеры, лучшие форбсы, но это больше никого не завораживает. Поэтому пока картины жизни чудовищны, найдем успокоение в картинках.

Беседовала Александра Федотова

Источник «Мы пытаемся не умереть от ужаса»